Шоколад

Людям свойственно впадать в отчаяние, однако каждый находит свой выход и свой смысл. В первую очередь для себя, а потом и для других. Поделиться своим опытом с читателями «Лидер-Пресс» согласился Игорь Бродко – руководитель реабилитационного центра для наркоманов и алкоголиков города Солигорска.

– Уже около 18 лет вы руководите реабилитационным центром, а это приличный багаж опыта. К тому же нам известно, что и вы из бывших. Наверное, знаете ответ на вопрос: почему человек становится наркоманом?

– Сразу по существу. Такой вопрос задают часто в школах, куда нас приглашают. Если все зависимости условно объединить, то ответ прост: в первую очередь – из любопытства.

Подросток, например, старается подражать взрослым либо какому-то авторитету. В любопытстве нет страха перед зависимостью, просто хочется попробовать что-то новенькое, интересное. Вот и у меня так было в первый раз – вообще бесшабашно.

Это было еще в далеких 80-х. Страх и осознание того, что уже мне не остановиться, приходит только потом, иногда спустя месяцы, когда начинаешь уже вникать и осознанно пробовать. Видя, как некоторые мои товарищи что-то там варят и колются совсем не часто – раз в полтора-два месяца, думал: ну они же нормальные! Подумаешь там: время от времени можно. Мы работали, отдыхали, гуляли по городу – жили как все нормальные люди. То есть планка страха опускалась все ниже и ниже. Дальше любопытство начало перевешивать страх, тогда уже сам попросил: «Дайте мне разок». Хотя кто-то даже пытался отговорить, но я не поддался (улыбается).

Вторая причина: расскажу на примере моего товарища. Он всегда хотел быть во всем первым. Еще в школе первым начал курить, выпивать. Как-то поехал в деревню, а там ребята, уже видавшие жизнь, отсидевшие. Попробовал с ними наркотики, приехал в Солигорск и поделился с нами впечатлениями, рассказал о всей крутизне кайфа. Дескать, «вы здесь малые, отсталые, а я уже взрослый». Это было в 13 лет.

Третья причина: вспоминается женщина, проходившая у нас реабилитацию. Ее изнасиловали, и она… попробовала наркотики. Эту боль, моральную и физическую, алкоголь не заглушал. Она ходила, терзалась, и однажды кто-то ей посоветовал: а ты попробуй героин.

Другую женщину парень бросил, и она сильно переживала. Однажды вышла на площадку покурить, вся в слезах. Сосед увидел, спросил о причине горя, то да се… «Сейчас подлечим!» Как правило, наркотик не исцеляет эти душевные раны, а просто заглушает боль. А бывает и так: чтобы не быть белой вороной в компании.

Обычно эти три причины основные. Помню, как первый раз из любопытства попробовал, когда страха еще не было. Потом, уже после армии, я влез в наркотики конкретно. Это был 1987 год. Влез потому, что меня пообещали познакомить с авторитетными старшими парнями. Я в техникуме учился, а они из Питера приезжали – все такие модные, и мы хотели на них быть похожими. Это ж еще СССР был. Они с нами общались только через то, что круто, а необычно крутым тогда было употребление наркотиков. И вот тогда я подсел сильно.

– В Европе в шестидесятые, когда было массовое движение хиппи, много людей умирало от наркомании.

– Сам девиз хиппи – секс, наркотики, рок-н-ролл. И они позволяли себе все, но потом повзрослели, некоторые не успели… А кто остался со своими проблемами, тем приходилось выбираться. Я, допустим, два года думал, что все держу под контролем.

– Сегодня пью, а завтра перестану?

– Что-то вроде. Это опасная ситуация: неосознание своей зависимости. Я восемь лет искал выход, никому ничего не говорил, опасался показать слабость. Сейчас понимаю, что признать свою слабость – это мужество. Я и от милиции убегал, и в Забайкалье уезжал работать – ничего не помогало.

– Надеялись на перемену мест?

– Да. Надеялся на перемену мышления с изменением географии, а когда приехал в Солигорск – полгода не продержался. После первого раза все как в тумане, а потом до тебя доходит, что ты месяц уже колешься. Да и понимаешь, что ломать тебя будет… В первый раз меня ломало в Питере. Тогда я поступил в кораблестроительный институт. Жил на восьмом этаже, климат сырой – думал, грипп. И где-то на третий день или ночь ломки были настолько сильные, что хотелось открыть окно и выброситься. Сдерживала мысль: когда-то это должно закончиться. Через неделю-полторы отпускать начало – все, думаю, больше никогда в жизни. Но через какое-то время все повторялось…

– За 18-летнюю историю вашего центра должны быть яркие примеры чудесного возвращения человека из самого низа в нормальную жизнь.

– Каждая история уникальна. Человек открывает глаза и видит, что обои не серые, а голубые. Он напоминает маленького ребенка, который на речке рассматривает капельку росы на листе, призывая всех посмотреть, как это красиво.

Из того, что запомнилось. Женщина когда-то училась в школе в одном классе с парнем, который в 13 лет начал колоться, а она за ним. Это были два конкурента-одноклассника. Он думал: я отморозок, но эта – вообще! А она думала: я безбашенная, но этот – вообще конченый. Сейчас они вспоминают об этом и смеются.

Их жизнь шла параллельно. Он колол все подряд. А началось с болезни старшего брата, которому родители с детства уделяли больше внимания (у парня был порок сердца), и тот демонстративно этим пользовался. Через какое-то время брат умер. Мать стала пить с горя, отец постоянно ее гонял за это. А у нашего героя под столом свой домик, такой маленький мирок, в который он мог нырнуть, закрыть уши и укрыться от всего окружающего сумасшествия. Когда ему исполнилось 13 лет, начал употреблять наркотики. Шли годы, через какое-то время начал жить с женщиной – тоже кололись. Жизнь наркоманов необычна, порой причины их поступков невозможно понять нормальному человеку. И вот однажды на ломках они разошлись и жили каждый у своих родителей. Так получилось, что эту женщину пригласили в церковь. А затем она сама уже пришла к нам на реабилитацию. Мы много общались, молились за нее. Осознала, отошла от своего тумана. В общем, стала на путь исправления. А он, конечно, услышал об этом и пошел ее спасать от злых баптистов (смеется. – Прим. авт.)

Как потом нам рассказал этот солигорчанин, у него были чуть ли не единственные спортивные штаны с пузырями на коленях и тапочки, при этом он считал еще себя нормальным! А за пару дней до встречи хотел уже свести счеты с жизнью. Выпил водки, чтобы быть посмелее, наглотался таблеток. А чтобы вообще верняк, вышел к одному из солигорских перекрестков и ждал машину покрупнее и потяжелее, чтобы броситься – и все. Прыгнул под колеса, но водитель успел затормозить. Не вышло. Говорит: «Богу я не нужен, пойду к Ленке (имя изменено. – Прим. авт.). Если уж и она не примет, то все». А Ленка, оказывается, к баптистам пошла. Пришел на разборки в никаком состоянии, сел (как раз занятия шли). У него спросили: «Ты жить хочешь?» Этот вопрос показался как из другого мира, потому что никакой жизни не было. Дальше, после молитвы, говорит, помню свет какой-то пришел… Надежда появилась. Может быть, что-то получится. Пришел к нам на программу – и избавился.

– А что стало с одноклассницей того солигорчанина?

– У нее были проблемы с алкоголем. До такой степени, что из дома все продала, даже алюминиевые дверные ручки. Тоже хотела с жизнью в раз покончить: прыгнула с пятого этажа, да упала на козырек подъезда. Разбилась сильно, но, к счастью, осталась жива. И вот как-то услышала, что баптисты в жертву людей приносят (смеется. – Прим. авт.). Пойду, говорит, сдамся. Пришла, а у нее все расспрашивали, что да как… Прошел день-второй. Она думала себя в жертву принести, а тут к ней теплое отношение… В один момент она просто поняла, что ее любят и хотят помочь. С этим в жизни она не сталкивалась, и надо было время, чтобы это понять.

– И что, сейчас она абсолютно избавилась от зависимости?

– Да, история с хеппи-эндом. Хотя и был лет 5 назад трудный период.

– Вот человек освободился от зависимости, дальше куда ему?

– В дальнейшем все зависит от того, насколько его старый путь и понятия являются для него смыслом. Например, я с годами начал понимать, что проблема-то была в том, что в лет десять меня так по-детски оскорбило, когда отец начал уходить в гараж выпивать, ругаться с матерью. И вот эта моя оскорбленность, если можно так сказать, начала вырастать в бунт, что меня не понимают. Как же они, взрослые, учат меня, как жить, а сами… Родственники часто провоцируют проблемы.

– Вряд ли они понимают это: виноват же всегда наркоман-алкоголик. Раз ступил на эту дорогу – значит, проблема у него в голове.

– Не обязательно. Пару лет назад к нам пришел человек, пропащий пьяница. Родственники его с самого раннего детства, лет с пяти-шести, приучали к спиртному, давали пробовать шампанское. И он настолько привык, что уже в подростковом возрасте не почувствовал зависимости. Хотя обиды и горечь тоже были.

– Хорошо, родители тоже дети своих родителей. Может, ниточка тянется по наследству?..

– Например, моя мать – жесткий по характеру человек. Я рос холодным ребенком и, по сути, не получал от нее необходимой нежности и любви, мне не хватало элементарной заботы. Ее родители из-за занятости и трудных времен тоже не могли или не хотели ей этого дать. Помню, как мама жаловалась мне на нехватку любви в детстве, но я не понимал. Думал, зачем она мне это говорит, тогда было другое время. Теперь знаю, что она и не могла мне дать нужное тепло, потому что сама его не видела. Обиды, холод, разочарование накапливаются и передаются, как болезни.

Возвращаясь к вопросу о реабилитации, хочу отметить: ни дети, ни родители не понимают схемы в невидимом мире. Первым делом мы пытаемся восстановить с Божьей помощью все связи. Исцеление зависит от осознания, прощения, веры. Это трудная и нужная работа.

– Существует мнение, что бывших наркоманов не бывает и что человек, испытавший кайф, обязательно вернется попробовать вновь. Я так понял, что у тебя противоположная точка зрения?

Бывает по разному, но мы стараемся чтобы человек освободился через веру навсегда. Самая главная причина, почему мы так думаем, – потому что это духовный вопрос. Механизм сложен для объяснения, но я попытаюсь. Человек троичен: есть тело, душа и дух. Проблема зависимости – духовная, и человеческими методами воздействия на тело и душу ее не решить. Нужна духовная личность, которая может тебя освободить. И это Бог.

– Значит, врачи работают с телом, психологи с душой. А вы говорите о духовном пути исцеления?

– Совершенно верно. И вот, когда Бог освобождает, человек действительно свободен. Как это проверить на практике: я прихожу к друзьям, бывшим наркоманам. Они, как мне известно, уже давненько соскочили с иглы. Хотелось поделиться опытом, узнать, как у них получилось. А они достают уже наполненный шприц и предлагают уколоться. Немая сцена… Я стою и думаю: какое колоться, вы что?! И одновременно внутри меня начинает подниматься лавина: хочу! Так было раньше. А теперь ощущение, будто насыпали тебе гору песка: будешь есть? Ты думаешь: зачем? Но это «зачем» иного качества. Вот примерно такое внутреннее состояние. Когда человек обращается к Богу, получает намного больше, чем освобождение.

– Получается, какая-то невидимая внутренняя работа не с сознанием, а с подсознанием. А как же метадоновая терапия?

– Метадон – это просто синтетическая замена. Он не для освобождения, а для того, чтобы человека как-то держать в адеквате с приличным лицом. Наркоманы всегда покупали его как наркотик, по той же цене, но от него ломки еще хуже.

– Напоследок есть еще один непроясненный вопрос. С древних времен люди знали о наркотиках, может быть, не называли их так, но представление и распространение существовало. Более того – принимали их в каких-то обрядово-религиозных случаях. И нигде особо не замечено, что стояла проблема зависимости, тем более в таких масштабах, как сегодня. Как так получилось, что современное общество терзает этот недуг?

– Я немножко интересовался историей. Впервые зафиксирована массовая наркомания после Первой мировой войны среди немецких солдат. Командование экспериментировало с морфином, героином и другими наркотиками, стимулируя личный состав. По сути их подсадили, и домой солдаты возвращались уже с зависимостью. Точно так же у истоков распространения эфедриновых, метаморфиновых наркотиков были японские летчики уже во время Второй мировой. Принимали, обострялись чувства, появлялась отвага и т. д. С пленными отдельная история. А в двадцатые годы XX века в аптеках продавался героин и не только как лекарственное средство, снотворное. Таким образом, масштабные боевые действия на больших территориях стали очагами распространения.

– А после войны доставали наркотик, чтобы забыться...

– Забывались, а проблемы не решаются. Они копятся, копятся…

– Если легализовать наркотики и снова вернуть в аптеки, как думаете, ситуация бы обернулась вспять? Или, наоборот, все усугубилось бы?

– Точно скажу: обратной дороги нет. Не могу говорить про другие страны, но у нас зависимых стало бы еще больше. Чем больше в обществе проблем, особенно социально-бытовых, тем сильнее человек хочет от них отстраниться.

 

Реабилитационный центр для наркоманов и алкоголиков

г. Солигорск, ул. Строителей, 35

будни: с 9:00 до 10:30

вт.: с 20:00

ср.: с 19:30

сб., вс.: с 18:00

Тел. (8029) 142 24 93 (Игорь Бродко)

 

Виктор ДВУРЕЧИНСКИЙ

Фото Наташи БАНАСЕВИЧ

Для добавления комментариев необходимо зарегистрироваться на сайте или войти под уже существующим именем. После чего под статьей появится форма добавления комментария.