Ежегодно в мае весь наш народ и государство отмечают День Победы над фашизмом. Все знают, какие огромные потери были в этой страшной войне. Этот ужас пережили не только взрослые, но и дети. Тяжесть того, пережитого, отразилась и на нашем здоровье. Я одна из этих детей.

Помню тот день, когда старшие сказали о начале войны. Мы жили в Погосте. Не в самой деревне, а рядом с заводами – спиртзавод, маслосырзавод. Мой отец, Павел Михайлович Клишевич, был директором маслосырзавода. Отец сразу ушел в военкомат и на фронт. В скором времени немцы пришли и в деревню Погост. Говорили, что кем-то был убит их солдат. Нас, жителей района, согнали в большой дом, который стоял в парке. Здесь были женщины, подростки, дети. Сколько времени нас там продержали, не помню. Потом вывели из дома, отделили евреев. Нас отпустили, а евреев забрали.

Когда нас отпустили, мама с нами, тремя детьми, не заходя домой, пошла в деревню Пруссы, откуда родители родом. Везде были расклеены сообщения: кто выдаст семьи коммунистов, командиров Красной Армии и евреев, тому обещали денежное вознаграждение. Я очень боялась. Думала, что вот-вот кто-нибудь выдаст нас немцам. Отец был коммунистом и из младших военных командиров. Из Прусс было немало людей в партизанах. Летом, если приезжали в деревню полицаи или немцы, мама с нами уходила из дома. Мы прятались где-нибудь в поле. А вот зимой было труднее. В дом к кому-нибудь мама не могла пойти, так как в листовках было сказано: если кто у себя спрячет тех, кто перечислен к выдаче немцам, понесет наказание. Мы шли по деревне, и люди звали нас к себе, несмотря на такое страшное предупреждение.

Особенно тяжело было в конце 1943 года и начале 1944-го. Без конца приезжали в деревню то мадьяры, то власовцы, то полицаи. Они были очень жестокие. Помню, однажды, выйдя на улицу, я увидела немцев в белых халатах, лежащих на огородах недалеко от изб. Это означало, что они пришли сжечь деревню с людьми. Мы уже знали, что немцы так делают, когда хотят сжечь деревню. Я сказала маме, что наконец они пришли нас убивать. Это было очень страшно. Мама меня стала успокаивать. В скором времени немцы уехали. Люди говорили, что вывел их из нашей деревни староста Чепелей.

Знаете, даже голод не был так страшен, как осознание того, что тебя могут в любое время убить. Однажды я сказала старшему брату, что пусть бы уже убили нас: нет сил больше ждать. Брат мне объяснил, что если нас в начале войны никто не выдал, то уже и не выдадут. Откуда мне это знать? Мне ведь в начале войны было неполных 8 лет.

Как мы жили все это время, уже другая история. Только скажу, что к осени 1944 года мы оказались без крыши над головой, у мамы – никаких средств на проживание, а нас было четверо детей (младший родился в августе 1941-го).

День Победы мы встречали с большой радостью, но у нас в семье было и большое горе: к этому времени не было уже в живых ни отца, ни матери. А им бы еще жить да жить! Маме было всего 38 лет, а отцу 41. Мать умерла от всех лишений 8 октября 1944 года, а отца не стало 22 марта 1945-го. Отец воевал под Москвой, был ранен. Долго лежал в госпитале и после лечения был комиссован. Но так как Белоруссия была оккупирована фашистами, домой вернулся только в ноябре 1944 года инвалидом. Так как мы были голые и голодные, отец пошел работать, а через пять месяцев его не стало.

Все, что пережито в детстве: постоянный страх, голод, сиротство – отразилось на здоровье всех нас. Я постоянно болела, лечилась, в то же время училась, работала. Сейчас, когда показывают военные фильмы, выступают участники войны, я как будто снова прохожу этот путь. Не хочу, чтобы эта участь постигла ни моих внуков, ни моих правнуков, ни весь наш род. Пусть наш народ больше не столкнется с таким ужасом, который мы пережили. Нужно, чтобы молодое поколение и их дети знали об этом.

Нашу семью искал негодяй-предатель Логвин Долматович – начальник Старобинской полиции, который знал отца до войны. Для этого специально приезжал в Пруссы, избил моего старшего брата Михаила. Но и тогда нас не выдали. Из Прусс никто не ушел служить в полицию.

Светлая память уже скончавшимся жителям Прусс, не выдавшим нашу семью палачам. Низкий поклон тем, кто помнит эти страшные годы, кто знает нашу семью, кто не предал нас за иудины марки.

***

Ада Павловна Шевчик скончалась 10 марта 2019 года. После смерти родителей Ада с братом Владимиром и младшим трехлетним Павлом проживали в семье сестры матери – Александры Венедиктовны Холод. Их сын-солдат погиб в Германии перед Победой. Старшего брата призвали в армию в конце 1944 года.

Окончив с трудом семилетку в Пруссах, Ада училась в Могилевском фармацевтическом училище, которое окончила в 1953 году. Работала в Слуцке в аптеке военного госпиталя. В 1954-м во время отпуска в Пруссах познакомилась со студентом Московского горного института Евгением Шевчиком, приехавшим к родным его отца на каникулы. Молодые люди понравились друг другу, завязалась переписка.

Военная аптека. Слуцк-1954

Военная аптека. Слуцк-1954

После окончания МГИ в 1956 году Евгений уехал работать в г. Инта (Коми АССР), где жили его родители. Работал в шахте горным мастером, заместителем начальника участка. Из первых заработков выслал Аде деньги для проезда на Север. И она решилась: в декабре 1956 года поехала к жениху в суровые условия труда и быта. Через трое суток состоялась горячая встреча, и вскоре – свадьба в тесной комнатке родителей. Были школьные друзья Евгения, друзья родителей.

Ада устроилась в городскую аптеку провизором. В сентябре 1957 года у четы родился сын Виктор. К этому времени молодая семья переехала в квартиру с удобствами. Вскоре Ада окончила 10 классов вечерней школы, а через несколько лет – Сыктывкарский педагогический институт по специальности «биолог». В Инте работала заведующей лабораторией тубдиспансера.

В 1987 году семья Шевчик переехала в Солигорск: вернулись в родную Беларусь. К этому времени женился сын Виктор, появились внуки. Где бы ни трудилась Ада Павловна, к работе относилась добросовестно, честно, узнавала новое, повышала квалификацию. За свой труд отмечена 12 почетными грамотами, знаками, неоднократно ее фотографии были на Доске почета.

В Беларуси Ада Павловна держала огород в Пруссах, сюда приезжали внуки. Помогали чем могли семье старшего сына в лихие 90-е. Евгений Наумович дважды возвращался в Инту, на свою шахту, чтобы помочь деньгами семье Виктора.

Ада Павловна часто болела. Дома много читала. Она пользовалась большим уважением среди родственников, соседей, знакомых, умела выслушать людей, посоветовать. Еще 8-го Марта этого года старалась по телефону поздравить всех родных, друзей, знакомых. А ночью 10 марта здоровье резко ухудшилось. Скорая помощь отвезла ее в больницу, где утром Ада Павловна скончалась. Хоронили ее более 30 человек, звонили те, кто не мог приехать. Семья потеряла любимую, заботливую жену, маму, бабушку, прабабушку. Планета Земля лишилась простого, добросовестного труженика, чуткого человека. Вечная ей память!

Евгений Наумович ШЕВЧИК

 

Для добавления комментариев необходимо зарегистрироваться на сайте или войти под уже существующим именем. После чего под статьей появится форма добавления комментария.