1
+1
0

«Георгий Петров переведен из концентрационного лагеря Заксенхаузен /команда «Хейнкель»/ в концлагерь Бухенвальд /команда «Лейпциг-Текла»/, лаг. №67265. Причина: саботаж». (Из архивного документа)

Для иностранного рабочего авиационного предприятия в военное время это означало одно: безоговорочная смерть. Но Георгий Артемович выжил.

 Георгий ПЕТРОВПобег… в концлагерь

Артема Петрова, уроженца Курской области, партия направила главным инженером на крупный завод в Донбассе. В 1937 году он уехал в командировку. И не вернулся. Инженера, дружившего со многими известными людьми, среди которых был и Серго Орджоникидзе, арестовали прямо в вагоне. Чтобы зарабатывать деньги для семьи, сын Петрова, Жора, подался в слесари-ремонтники.

Война… Весной 1942-го немцы собрали подростков шахтерской Макеевки, среди которых был и 15-летний Жора, высокопарно объявили: вам выпала честь работать на великую Германию! Погрузили в вагоны-«телятники». В лагере на польской земле выгрузили – для дальнейшего распределения. Ночью Жора с другом нырнули в лаз под забором…

Поплутав по лесам, лугам чужой страны, ребята направились не на восток, а прямо в противоположную сторону и очутились возле широкой реки. Подойдя к мосту, мальчуганы узнали, что добрели аж до Германии, а река – Одер… Охранявшие мост солдаты приняли их за партизанских лазутчиков. Передали в жандармерию. Там их избивали так, что на губе Георгия Артемовича на десятилетия остались шрамы. Ничего не добившись, бросили в барак концлагеря Заксенхаузен. Там Жора Петров и получил свой первый именной номер – 75575.

Спасение… от Скорцени

Тощим, избитым ребятам для начала поручили кормить собак охраны. Работа не только легкая, но и выгодная: прежде чем выбросить кости псам, можно самим подхарчиться. Как-то, увлекшись костью, Жора потерял бдительность. Спохватился, когда что-то обожгло руки, спину. Оглянулся – эсесовка, красная от гнева, сечет его стеком. Оказалось, среди собак – две ее любимицы, а какой-то «русиш швайн», видите ли, смел «отгрызать» их паек!

Боль и гнев смешались в душе подростка. Пересыпая немецкие фразы русским матом, он выплеснул все, что думал о своей обидчице. Стерпеть подобное от какого-то русского №75575 эсесовка, конечно же, не могла. Рванула кобуру. Но ее остановил властный голос:

– Эльза, хальт!

Высокий широкоплечий со шрамом на лбу офицер спросил Жору:

– Откуда так хорошо немецкий знаешь?

– С 1929 по 1934 год в Германии на горном предприятии работал отец, и я жил с ним, – ответил Петров.

– Где сейчас отец?

– Арестовали. Говорят, как немецкого шпиона.

Офицер внушил Жоре, что грубить фрау нельзя. И послал его работать на конюшню.

– Кто этот офицер? – спросил паренек немца-конюха.

– О-о-о! – полушепотом ответил тот. – Это – Отто Скорцени, правая рука фюрера!

Свой среди чужих

Окрепшего Жору направили в карьер грузить камни – изнурительный труд по 12 часов. Потом паренька с большой группой узников перебросили во Францию, на остров в проливе Ла-Манш: гитлеровцам потребовались слесари для ремонта подводных лодок. Там же работали и французские мастера-наемники. Общительный Жора и с ними быстро нашел общий язык. Пошли разговоры о побеге. И однажды французы смогли пятерку узников переправить на материк.

Так Петров оказался в партизанском отряде французского сопротивления. Принимал, переводил сводки Совинформбюро. Позже попал в отряд имени Чапаева, в котором большинство было бывших советских военнопленных. Однажды взорвали фашистский эшелон. Но гитлеровцы быстро обнаружили подрывников, начали палить из минометов, пулеметов. Жора почувствовал: что-то ударило по ноге, она перестает слушаться. Увидел, как, оскалив пасть, на него прет овчарка. Выстрелил из пистолета, промазал. И здоровенный пес оседлал его, начал рвать… А пулю из ноги хирург достал десять лет спустя.

Непокоренный

Опять концлагерь. В Бухенвальде Георгий Петров попал в команду «Текла», где делали детали для самолетов: стал политическим заключенным №67265. Он подружился с дядей Пашей. Говорили, что тот – бывший полковник, комиссар… Как-то дядя Паша показал Жоре деталь и тихонько пояснил: «Если вот в этом месте будешь стачивать чуть больше, чем нужно, то не один фашистский летчик гробанется…».

Паренек так и начал делать. И в начале сорок пятого в цех вбегает мастер, белый, как полотно, орет: «Ты сволочь, свинья!». В чем дело? Оказывается, при посадке разбился один из лучших асов. Сигнализация показала, что все в норме, а шасси не вышли. А так как подобное случалось не единожды, то из Берлина приехала комиссия и начала искать причину аварий. Тщательно проверили все узлы, собранные в «Текле». Детали, изготовленные Петровым, оказались сплошным браком. Избили парня до потери сознания, бросили в блок смертников…

Жора знал: утром его должны казнить, чтобы другим было неповадно. Мысль, что живет последнюю ночь, заглушала острую физическую боль. Семнадцать лет, претерпел столько мучений, наши войска уже в Германии – и на тебе!.. Неожиданно из Освенцима прибыли два транспорта с заключенными, которых срочно начали выгружать. В ночной суете знакомые узники-чехи умудрились заменить номер Петрова номером умершего поляка. Покойника оставили для казни, а Жору переправили в блок к доходягам.

К концу войны в Бухенвальде действовал интернациональный лагерный комитет, которому подчинялись 178 подпольных групп. В одну из них входил и Георгий Петров. 11 апреля сорок пятого, не ожидая, когда гитлеровцы уничтожат их, изможденные узники по команде бросились на охранников. Освободились, но об этом Жора узнал значительно позже: во время штурма осколок гранаты угодил ему в голову. Две недели провалялся без сознания. Очнулся в американском госпитале. Поработал переводчиком, на предложения переехать в Америку отвечал категорически: «Только на Родину!»

Чужой среди своих

Георгий Петров на долгое время оказался в Перми. Опять в лагере, который, правда, назывался фильтрационной зоной. Одних вчерашних фашистских узников отправили работать на завод, других – на лесоповал. Жоре вручили топор. Та же баланда на обед, письма писать не разрешалось, отлучаться – тем более.

Когда лагерный охранник на глазах у всех ни за что убил друга Лешку, Жора не сдержался. Схватил топор – и к убийце. Ребята успели поставить подножку, завалили, удержали парня от верной гибели. Но успокоить не могли: на душе у Жоры было так горько, обидно, что жить не хотелось. Уединившись, он резанул ножом по вене. Потекла кровь… Хорошо, товарищи вовремя спохватились. Нашли парня, срочно к доктору отнесли, кровь свою сдали. Очередное кружение смерти над головой окончилось для Петрова 15 сутками в холодном карцере.

Коммунист-«антисоветчик»

После «фильтрации» Георгий, окончив техникум, работал горным мастером на Урале. С лета 1958 года его коллеги начали уезжать в Беларусь на строительство первого калийного комбината. Через пару лет сагитировали и Петрова. Работал горным мастером, учился заочно в БГУ на философском факультете. Воодушевленный хрущевской оттепелью, курсом страны на строительство справедливого, демократического общества, написал заявление с просьбой принять в члены КПСС.

А в брежневские времена философ все больше стал задумываться, анализировать. И пошел в партком, горком, говорит: наверху спорят, какой социализм мы построили, развитой или зрелый, а в магазинах все меньше товаров, это же откат назад, а не движение вперед! Порой с ним соглашались, но те же партийцы делали это шепотом. Вот так демократия! И Георгий Петров пошел на крайний шаг, написал заявление: в таких условиях состоять в партии не желаю!

На дворе была вторая половина 60-х, КПСС казалась монолитной, незыблемой. И вдруг – такой демарш коммуниста да еще с высшим образованием. Первый секретарь солигорского горкома партии читал заявление Петрова, держась за сердце. Георгия Артемовича из партийных рядов «вычистили», тут же навесив ярлыки «антисоветчика», «диссидента». Чтобы другим не было повадно, вскоре сфабриковали уголовное дело. Бросили в камеру к матерым уркам. Но опытный адвокат без труда доказал, что его дело – сплошная «липа», и Георгия Артемовича в зале суда освободили из-под стражи.

Верен до конца

Ввод советских войск в Чехословакию вызвал протест в душе Георгия Артемовича, о чем он написал в Верховный Совет СССР. Ответом на письмо стали новые гонения. Опытный горняк с дипломом выпускника философского факультета вынужден был подрабатывать грузчиком. Вскоре познакомился с другими правозащитниками. Сильнее других твердостью позиции, свободолюбием, верой в необходимость кардинальных перемен в СССР его поразил академик А. Д. Сахаров.

Случались времена, когда Георгий Артемович оставался вообще без работы. Тогда его очень поддержали денежные переводы и ободряющие слова от А. Д. Сахарова. Как-то, будучи в Горьком, решил еще раз поговорить с Андреем Дмитриевичем, который находился там в ссылке. Начал искать адрес. Но люди со строгими выражениями лиц настойчиво порекомендовали во избежание серьезных неприятностей побыстрее оставить город. Ушел на пенсию Георгий Петров с должности подземного слесаря.

Нет уже среди нас Георгия Петрова. Русского по паспорту. Родившегося на Украине. Работавшего в Германии. Воевавшего во Франции. И полюбившего синеокую Беларусь. Но для всех, кто знал Георгия Артемовича, его жизнь была и остается символом мужества, стойкости, позиции настоящего Гражданина.

 

Владимир БЫЧЕНЯ