1
+1
0

Если не каждый человек, то охотник уж обязательно чувствует запахи весны. А они ощутимы уже с половины февраля. Пахнет такой свежей мягкой сыростью, что голова кружится, а полдневная капель, серебряными пульками шлепая в ей же прочерченные бороздки, усиливает этот запах. А когда присмотришься, то, кажется, что это мелькают велосипедные спицы. И радостной песенкой вторит прозрачным каплям самец синицы: «синь день, синь день!» Конечно, конечно, кроха, синий! А с вечера дерзко заявляет о себе морозец, затягивая лужицы тончайшей полудой.   

Запахло весной – и зуд в пятках, и дома не усидеть. В пятницу, 15 февраля, Георгий позвонил:

– Давай, – говорит, – на природу выедем, посмотрим, может, канавы растаяли, может, бобры плавают.

Оно ведь и правда, с осени у нас остались незакрытыми бобровые лицензии: не успели – как-то внезапно мороз подсуетился.

По дороге заезжаем на так называемый обводной канал, что впадает в Случь. Он многоводен, в нем чувствуется течение, вот и растаял уже давно. Потому и там, и сям на берегах покоятся разномастные иномарки. Спиннингисты похаживают в поисках уловистого места, посвистывают леской.

День донельзя ветряный, поменялось атмосферное давление, поэтому, стало быть, щука не берет. А в минувшие выходные, хвастался мой брат, поймал с десяток хищниц. Одна из них затянула на три шестьсот, остальные по два-полтора килограмма. Но самая крупная – показать ее длину у него не хватило рук – оборвала плетенку и ушла вместе с воблером. Конечно, у рыбаков всегда так: самая большая срывается. Хотя также и у охотников: «Такой кабан ушел!»

 

ДРОБИНКИ от Федора Гуриновича. НЕ В СТРУЮ. Подробнее...

 

Пойма Случи превратилась в сплошной разлив, и вода из него переливается в канал, переполняя и без того многоводное русло. Словно огромные комья белоснежной пены, невдалеке плавают лебеди: пятеро. Две пары, а пятый – холостяк. Или холостячка. 

Приезжаем в болотистые угодья в окрестностях Червоного озера. Подработанные торфяники густо взялись камышом. Вот уж вездесущее растенье: где вода, где болото, там и оно. Посреди деревни Краснодворцы водоемчик вырыли, так через год – вот он я! – камыш появился.

Некогда на этих торфяниках мы на зайцев охотились, а теперь тут стены камыша. Кабаньи угодья, да и только! Жаль вот, что не стало их, диких свиней. А русака, гляжу, тут хватает. На чистинках – разнокалиберные заячьи «орешки», да и по цвету они разные: то коричневые, то темно-зеленые, то охристые. Наверно, каждый косой себе пищу по вкусу выбирал.

Запах весны тут еще ощутимей, несмотря на злой северный ветер. В воздухе кувыркаются вороны – одна пара, другая, третья… шалят, обгоняют друг друга, демонстрируют фигуры высшего пилотажа – управляемую бочку и полубочку, простужено кашляют. У них пора любви, и где-нибудь в глухой чаще птицы уже затеяли гнезда.

И вдруг в вороновы разговоры вклинивается гусиный крик. Неужели? Так рано! Задираем головы, ища в небе пулеметную ленту гусиного строя. Вон он! Серый гусь! Но только один – с непрерывным вопрошающим криком. Ищет собратьев, так сказать, «запрашивает аэродром». Долго слежу за ним через бинокль. А тут рыбаки на «Ниве» с разливов возвращаются.

– На разливах, – утверждают, – уже много гусей. И хочется верить.

Снова слышатся гулкие клики. Из-за леса выплывает лебединая пара. Летят низко над землей, в унисон машут широченными крыльями: и-ггьях, и-ггьях!

Канава, вдоль которой мы идем, усыпана тонкими лозовыми ветками, обглоданными бобрами. Ну вот, провели разведку, а через недельку-две можно попробовать закрыть лицензии.

 

ДРОБИНКИ от Федора Гуриновича. ХИ-ХИ-МИЯ! Подробнее...

 

А на свинцовом небе появляется еще одно ярко-белое пятно. Лебедь? Нет – белая цапля. Ну, а тебе-то, подруга, может, еще и рановато. Хотя, кто ж его знает, каким критерием руководствуются птицы, прежде чем отправиться в рискованное путешествие. 

Кусты ивняка вдоль канавы красно-оранжевы, словно закатные лучи февральского солнца, на вербе мягко пушатся серо-голубые «котики», они и на самом деле мягкие и теплые, будто шерстка у котенка. Листья мать-и-мачехи тоже ожили, и с той стороны, где «мать» осыпаны нежным бархатом. Бутоны набухли – вот-вот распустятся.

Вспомнилось, как сорок семь лет тому назад приехали мы с женой из Минска, где тогда жили, в мою деревню. Было 26 января, воскресенье, –день рождения моей суженой. Но я так соскучился по охоте, что закинул за спину ружье – и в Городища. Естественно, Бог ничего мне не послал, поскольку мой поход по отношению к жене был преступленьем. Стоял яркий солнечный день, на южном берегу канавы там-сям появились проталинки с прошлогодней травой. И я не сразу поверил, когда на одной из них увидел цветок мать-и-мачехи. Как он осмелился раскрыться в такой мороз? Я бережно сорвал подснежник и положил под шапку. Дома жена даже ахнула от удивленья, моментально забыв свою обиду:

– Как? Среди зимы? Боже, какое чудо!

…Возле насосной остановились с Георгием попить чаю. Откуда ни возьмись – на кукурузище прилетела пара клинтухов и стала деловито выискивать зерно. О, сколько ж я выползал за дикими голубями с отцовским ружьем в отрочестве! Прилетали клинтухи вместе с чибисами, как правило, к 8-10 марта. Это я знаю точно, поскольку, начитавшись Аксакова, вел охотничий дневник.

За чаем мы возбужденно обсуждали поездку, и были довольны тем, что узнали много интересного. Оторвитесь от дивана и вы, поспешите увидеть приход весны, надышаться ее неповторимыми запахами. Ведь …весна бывает, где земля, весна бывает, где трава. Весны у камня быть не может.

 

 Федор Гуринович

 

АКЦИЯ !!!