OZ.by - не только книжный магазин

Поиск по статьям

Войти

Едем охотиться на бобра, а на полях, словно весенние озера, лежат широкие лужи, отражая тяжелое серо-свинцовое небо. И это первый день февраля! Поехали с обеда, чтобы присмотреться, где бобры вылезают на берега, чтобы выгрести из торфа морковку, красную свеклу или окончить дело с толстенной березой, что, подпиленная их оранжевыми резцами, вот-вот рухнет на воду. Проходим канаву за канавой – па тропам, что проложены еще с осени, по тому, как аккуратно подстрижена лоза, как вповалку лежат по берегам дерева с обглоданной корой, видно, что бобры тут есть.

ФЕВРАЛЬСКИЙ  ДОЖДЬ Одна из канав мне приглянулась больше остальных: посредине ее возвышается бобровая плотина. Это гидросооружение не менее чем на полметра подняло уровень воды; она покрыта льдом, и только изредка, из-под самого берега, чернеют проломы, покинутые хозяевами плотины. Под ледяным покрывалом – десятки воздушных «цепочек»: их покинули бобры, курсируя взад-вперед под серо-зеленым панцирем. Ниже плотины льда вовсе нет, не было его и в морозы: это я отметил еще охотясь на зайца. Тут и решаю покараулить зверька, если ему, конечно, приспичит поплавать в «светлое время суток», как определено Правилами охоты.

С такими мыслями сижу недалеко от плотины, а на соседней, параллельной, канаве «караулку» занял мой друг Георгий. Мы выкупили по путевке, и теперь вот хотим проследить, как ведут себя зимой эти чуткие и осторожные грызуны. Правда, какая же это зима? Вон – вы только посмотрите – над камышом толчется целый столб мошкары, а на торфянике вдоль канавы бесстыдно курчавится зеленая грива мокреца с готовыми вот-вот распуститься белыми цветочками. От долгого сиденья затекли ноги, и дождь начинается: сразу редкий и несмелый, а потом все более густой и настырный. Пять вечера; до семи далековато, и можно порядком вымокнуть на таком февральском грибосее. Хорошо, что предусмотрительно захватил в карман легкий плащик.

Нет, хватит сидеть, да и ноги от нетерпения чешутся: посунусь тихонечко. Рядом с плотиной, за ссеченной березой, что загородила канал, останавливаюсь возле полыньи, чернеющей у берега; из нее тропа ведет к другой березе, наполовину уже подпиленной. В тот же момент большой белый воздушный пузырь у самой полыньи начинает двигаться, волноваться, меняя свои очертанья. На долю секунды в темном проломе мелькает голова бобра, но не успеваю даже вскинуть двадцатку, как она исчезает; и воздушная окантовка полыньи успокаивается, точно белок вокруг немигающего зрачка. Неужели зверек заметил меня? И тут же под ветвями лежащей на воде березы слышу еле уловимые всплески. Не дыша, прохожу шагов десять, вода под деревом волнуется то у одного, то у другого берега. Но из-за нависших ветвей да из-за сумерек, рано сгущающихся по случаю дождя, ничего не вижу. Снова тишь, и напрасно минут 10 стою, надеясь, что бобер выплывет на чистое.

Вытаскиваю из-под плаща мобильник: еще у меня минут 15-20, и ружье зачехлять рановато, но медленно, чтобы не тревожить луж, иду к дороге. И вот довольно близко слышу скрежет бобровых резцов. Зверек на противоположном берегу в густом камыше. Скрежет становится тише, потом и вовсе смолкает. С треском и шорохом бобер ломится сквозь камыш и мягко шлепается в воду. А через секунд 10 – глазам своим не верю – с лозовой веткой в зубах он плывет буквально у меня под ногами. Размышлять некогда, и я навскидку стреляю картечью. Несколько судорожных движений и зверек затихает. Грустно лежит на воде лозовый прутик, так же грустно лохматится коричнево-рыжая спина. На первый взгляд мой трофей кажется довольно посредственным, но вижу заднюю лапу – и понимаю, что это совсем не так.

Звоню Георгию и выхожу на дорогу. Напялив очки, заполняю все 10 отрывных талонов. А представьте, что эти формальности нужно было бы осуществить где-нибудь в болоте, а не в салоне автомобиля. Доску с собой носить, что ли, на которой можно разложить разрешение для его заполнения? А может, сделать это на спине напарника, если он охотится недалеко от вас? Как же просто все это у наших соседей, как близких, так и далеких: «окольцевал» звериную лапу пластиковым «браслетом» – и все дела.

Наконец всё как надо заполнено. Идем за трофеем и, связав бечевой передние и задние лапы бобра, несем его на дорогу, к машине. Февральский дождь между тем разохотился всерьез и, стекая с шапки, поверх которой я натянул прорезиненный балахон, щекочет холодком шею. Где-то позади нас хрипло полаивает лис, подзывая подругу.  

 

Фёдор Гуринович.

Фото автора.