Фото: yesbelarus.com
Фото: yesbelarus.com

(Окончание. Начало читайте здесь...)

– А что за тушенка такая вкусная? – между прочим москвич спрашивает. – За-я-чья? Так ты охотник? (Он сразу на «ты» перешел.)

– А чего вы так удивились?

– Потому что и сам охоту люблю… любил, – свой ответ дважды Герой Советского Союза вдруг исправил. – Давай еще рябиновки, а потом и об охоте поговорим.

Владимир Васильевич подцепил вилкой несколько опят и стал рассказывать.

– В 1981 году меня в Монголию пригласили. Звание Героя Монгольской Народной Республики присвоили, орденом Сухэ-Батора наградили. А в качестве, так сказать, культурной программы Генеральный секретарь Монгольской народно-революционной партии Цэдэнбал охоту организовал. На Алтайские горы поехали. На квадроциклах. Так знаете, этими четырьмя колесами по камням сложнее, чем космическим кораблем, управлять. Горы невысокие, но красивые. Тарахтим, значит, по сторонам глазеем. Вдруг спутник мой под бок толкает, вверх указывает. А там на скальном выступе горный козел стоит. Мне карабин подают. До этого я только из гладкостволок стрелял. Смотрю в оптику, а зверь как перед самыми глазами: крепкий, массивный, винторогий.

Однако ж, и везет дилетантам! Пошел он после выстрела боками камни считать. Вся компания меня поздравляет, что не менее сотни килограммов зверь затянет, заверяет. Около десяти лет по скалам прыгал: по рогам определили. А потом по-своему, по-монгольски, на костре мясо приготовили. Что и говорить – вкусно. Но заяц вкуснее. Ах, еще по одной давай!

Осмелел я:

– А почему вы сказали, что охоту любили? А теперь?

И, немного помолчав, гость солигорский про еще один случай поведал. На Вологодчине было. Леса там что в тайге. И снега в том январе выше коленей навалило. И мороз не в шутку щипался, сучками постреливал. Лайки вязкие были, звонкие. Сохатого на просеку выставили. Метров за сто пятьдесят.

– Что-то сталось со мною, руки задрожали, что ли. Такой красавец стоит!

Одним словом, Владимир Васильевич зверя только ранил. Почувствовав это, лайки в радостном лае зашлись, в буреломе лося остановили. Со всех сторон атакуют. Мокрый от пота, еле ноги со снега вытягивая, стрелок к сохатому притопал. Смотрит, а тот стоит, бедолага, голову опустил, а замшевая морда вся мокрая от слез.

– В снег я свой карабин швырнул, в сторону отошел, а на душе такие кошки заскреблись! С того времени никогда ружье в руки не брал, – этими словами рассказ о последней своей охоте космонавт завершил. И мы снова выпили по рюмке.

А потом я у него об инопланетянах, НЛО, о наградах, об интересных случаях, о семье выспрашивал.

– Интересный случай? Нет, даже не случай, сказал бы – эксперимент. Как-то на встрече «А горят ли спички в космосе?» школьники меня спросили. И что вы думаете? В угол своей детской непосредственностью загнали. В очередном полете попробовал. Горят, оказалось. Вот после этого космонавты стали на орбите паяльниками пользоваться.

А еще интересно, что в семье Коваленков имя Володя любят. Потому что и сын, и внук Владимира Васильевича – Володи.

– А как же вас Нина Васильевна зовет?

– Володя, Вовка, Вовчик!

А дочь знаменитого нашего земляка, Инесса, – полковник. И по глазам видно, что отец ею гордится.

Про награды, правда, генерал-полковник смолчал. Но и так знаю: для перечисления их газетной полосы не хватит.

Беседовали мы более восьми часов. Чего я только за это время не узнал! А потом и за песни взялись. Певцом он хорошим оказался. «И на Марсе будут яблони цвести…», «Он сказал «Поехали!», «Мальчишки»… И наши, белорусские, пели, про того же Яся, что клевер косил. Но особенно есенинское «Не жалею, не зову, не плачу…» нашему дуэту по душе пришлось. Да и получалось неплохо.

В десять вечера распрощались. Телефонами обменялись. Я ему биографическую поэму «Год – как жизнь, жизнь – как год» подписал. Он мне – объемный, тяжелый, что кирпич, космический фотоальбом.

А через неделю звонит:

– Завтра у меня последний день отдыха. Так забеги к шести часам в кабинет Сергея Михайловича (это тогдашний главврач «Березки»).

Забежал. А там проводы. Три работника райисполкома, главный и лечащий врачи, сам Владимир Васильевич. Тепло, уютно, весело. И после третьей рюмки коньяка взялись мы с генерал-полковником за руки да и затянули «Не жалею, не зову, не плачу…». Да так чувственно, грустновато чуть и слаженно, что у присутствующих глаза округлились.

– И где ж это вы так спелись? – не выдержал кто-то, когда песня стихла.

– Ну, где ж – на охоте, – хитровато подмигнул Владимир Васильевич.

Федор ГУРИНОВИЧ

Для добавления комментариев необходимо зарегистрироваться на сайте или войти под уже существующим именем. После чего под статьей появится форма добавления комментария.

Имиджевая чая