Анастасия родилась в Солигорске, окончила гимназию № 1. Сейчас живет в Минске. Она одна из многих, кто сразу после выборов-2020 в Беларуси был задержан правоохранительными органами без объяснения причины. Девушка-инвалид побывала в ЦИП на Окрестина. С корреспондентом «Лидер-Пресс» поделилась историей жестокости, насилия и пыток, которые увидела и прочувствовала на себе.

Задержание после голосования на выборах-2020

– 9 августа я находилась на выборном участке в Партизанском районе Минска. После того как я проголосовала, осталась там же ждать мужа. Он должен был меня забрать, но задержался на работе. Поскольку я инвалид и не могу долго стоять, мне принесли стул, и я села рядом с наблюдателем. Часов в 6 вечера к зданию подъехал огромный синий автобус, из которого вышла толпа милиционеров в балаклавах (специальная шапка-маска. – Прим. ред.). Они подошли и попросили пройти с ними. Мы с наблюдателями не сопротивлялись. Нас посадили в автобус и какое-то время просто возили по району. Окна в машине были завешены. Нас привезли в РОВД Партизанского района. А там пересадили в милицейскую машину. Не знаю, как она называется. Такая клетушка без окон, в которой помещается кое-как два человека. По дороге над нами постоянно подшучивали: «Какого черта Вы туда пошли?», «Почему Вы не жарили дома свои котлеты?» Куда нас везут, нам не сказали, и мы не понимали, что происходит. Как оказалось, нас везли в ЦИП на Окрестина.

Что происходило в ЦИП на Окрестина?

9 августа

– В ЦИПе сразу провели досмотр. Я постоянно говорила, что я инвалид, что у меня больные ноги. Более того в моем паспорте лежало удостоверение инвалида, и милиция его видела. Когда нас оформляли, я также назвала все свои диагнозы. Я перенесла полиомиелит, и мне нельзя долго быть на ярком освещении: начинается сильная мигрень и рвота. Но врач этого не написала.

Потом нам приказали снять все предметы, которые были на нас. У меня не снималось обручальное кольцо. Я об этом сказала, а в ответ услышала: «Если не снимешь, мы отрубим тебе палец». Подумала, что они шутят. Но потом стало происходить такое, что стало совсем не до шуток. Я разодрала палец до крови, но кольцо так и не снялось. Тогда мне намылили палец, и кольцо само упало. После этого сказали раздеться догола и заставили приседать. Не знаю, может, это стандартная у них процедура.

Завели в 6-местную камеру, где был один человек. Но скоро нас стало 13. Среди людей были диабетики и те, кто постоянно принимает гормоны. Нас морили голодом. А воду из крана мы черпали ладошкой и пили. Милиция четко объяснила: если мы не будем кричать, возмущаться, нажимать на кнопку вызова, все будет ок и нас не будут трогать. С девочками в камере мы решили, что хотим выйти живыми, желательно не покалеченными и более-менее со здоровой психикой.

В других камерах протестовали, буйствовали и за это получали. Мы этого не видели, но постоянно слышали крики. Своими глазами увидели побои на девочках, когда нас перевели в другую камеру.

10 августа

– 10 августа нас перевели в камеру в 11 м2 , в которой было 23 человека, а с нами стало 36. От нехватки кислорода все стали задыхаться. Мы об этом говорили милиции, но в ответ стучали дубинкой по камере и орали. Так было, пока мы не выкрикнули: «Если вы сейчас нас не выпустите, вы начнете выносить трупы!» И только после этого нас выводили на коридор продышаться.

В один из выходов я упала в обморок и ударилась головой о кафель. Какое-то время я лежала на сквозняке в коридоре. По словам девочек, милиционеры испугались. Надсмотрщик перетащила меня на плед и что-то положила под голову, а медсестра засунула мне какую-то таблетку в рот. После удара головой у меня начались проблемы со зрением, а от лежания на сквозняке стало трудно ходить в туалет.

11 августа

– В этот день происходило все то же самое, как и в предыдущие дни. А когда мы просились на воздух, открывалась дверь, и на нас выливали ведра воды. Из-за влаги воздух становился тяжелым, и нам было еще хуже.

Находясь в камере, мы задавали вопрос: «За что вы нас задержали?» Нам постоянно говорили, что мы «майданутые» и «проплаченные».

 Про пытки над девушками и избиение парней

– Девочек из нашей камеры не трогали, потому что мы молчали и вели себя тихо. Но нас постоянно мучили ярким светом, который никогда не выключали. Поэтому у всех болела голова, а спать мы просто не могли. Вдобавок меня тошнило, но рвоты не было: было нечем. Нас постоянно обзывали тварями, мразями и майданутыми. А один из милиционеров называл парней животными, а нас хомячками. 

Был момент, когда я не хотела подписывать протокол, и один из милиционеров сказал: «Раз не хочет подписывать, кончай ее!» Но я думаю, что это было банальное запугивание.

С особой жестокостью относились к россиянам. У нас была женщина из России, которую вывели в отдельную комнату, раздели и сказали: «Сейчас будем ставить тебя на бутылку…» Но, слава Богу, этого не сделали.

Нас также пытали психологически. Выводили парней, ставили их напротив стен рядом с нашей камерой и кричали нам: «Слушайте, мы сейчас ваших му*аков бить будем!» Был один момент, когда в коридоре раздался вопль, и милиционер закричал: «Добро пожаловать в толерантную страну, животное!» Затем раздался сильный звук удара, и мы понимали, что кого-то сильно били. Как мы позже узнали, парня ударили головой о стену. (Что сейчас с этим человеком, Настя не знает. – Прим. авт.). Однажды мы слышали, как орали на парня: «Готовься принимать в зад!» .

Разговоры в камере: как и где задерживали женщин, их истории

– Общаться в камерах нам не запрещали. Мы разговаривали, и девочки рассказывали, что их задерживали, просто когда они шли в «Макдональдс», прогуливались вечером по улице.

Одна из задержанных поделилась своей историей. Она и еще три девушки ехали на машине. ОМОН их остановил и привез в РОВД. Там милиционер сказал: «Я могу трех отпустить, но одну должен посадить. Сами решите кого». Конечно, они ничего не решили. И тогда он стал играть в свою игру. Написал на бумажке цифры и произнес: «Кто угадает какие, того отпущу, кто нет – сядет». Две девчонки угадали, и их сразу отпустили. А когда остались еще две, милиционер сказал: «Сейчас устроим конкурс. У кого больше административных правонарушений, тот и сядет». У нашей Алеси оказалось три штрафа за нарушение ПДД. Так она оказалась с нами в одной камере.

За что судили и как?

– Суды у многих девочек были двойными. По документам меня судили в Московском и Фрунзенском районах. Хотя забирали в Партизанском в 6 часов вечера. А в одном из постановлений суда было записано, что в 10 вечера я находилась в центре города. Сам суд проходил в стенах на Окрестина около 30 сек. Решение нам не зачитывали. Просто выходил милиционер со списком фамилий, и напротив каждой уже стояли сутки. В Московском районе мне дали 10 суток, а во Фрунзенском – 20 суток или штраф. Точно не знаю, прозвучала только цифра 20. Знаю лишь, что судили по ст. 23.34, ч. 1 – «Участие в несанкционированном митинге...».

Переезд и нахождение в Жодино (с 12 по 15 августа)

– 12 августа нас этапировали на отбывание наказания в Жодино. Вывели на улицу, поставили на колени лицом вниз. Нам нельзя было даже шелохнуться, иначе подходил ОМОН и начинал угрожать. Несколько девочек и я в этот момент упали в обморок. Потом погрузили в машину. Везли нас сотрудники «Алмаза» (спецподразделение по борьбе с терроризмом. – Прим. ред.). Нам дали воды и хлеба и постоянно разговаривали с нами на политические темы. Говорили, что мы народ и ничего не понимаем. Что они знают больше, чем мы. Врали, сказали, что на Немиге разбиты остановки, разграблены магазины… Мы спросили: «Почему вы не можете перейти на нашу сторону?» На что нам ответили: «Если бы мы перешли на вашу сторону, было бы то, что на Украине, был бы майдан!»

Наконец мы доехали до Жодино, и оно нас просто спасло. Из-за стресса у девочек начались месячные, и завхоз за свои деньги покупал нам прокладки. Нас кормили, дали полотенца, постельное белье. И у нас наконец появилась туалетная бумага. На Окрестина ее не давали. А на нашу просьбу говорили: «Подтирайтесь вещами». Мы терпели, и у многих начинались сильные спазмы и боли в животе.

В Жодино нам давали много хлеба. Мы столько не могли съесть и из остатков мякиша лепили фигурки: автозаки и прочее.

Как из Жодино отпускали досрочно?

– Нас позвали и сказали, что отпускают досрочно. При этом мы подписали документ, по которому нам запрещено выходить на площадь, на несанкционированные митинги, расклеивать призывающие листовки и даже давать интервью: для нас это риск.

Также нам пояснили, что могут поджидать под подъездом и потом снова посадить.

Как помогает адвокат?

– Сразу после освобождения сделала рентгеновский снимок. Когда меня поставили к стенке лицом, я просто расплакалась. Сейчас я уже написала жалобу в Следственный комитет Московского района. Сделала фото и распечатку всех гематом. С адвокатом мы съездили в суд, и, как оказалось, все документы о моем задержании просто исчезли. Но когда меня задержали, супруг написал заявление в прокуратуру о похищении человека, и адвокат составила заявление на основании заявления супруга, где указала о незаконном удержании, применении насилия и большом количестве свидетелей.

Единственный глоток света. «В этот момент мы от счастья чуть с ума не сошли»

– На Окрестина мы не понимали, сколько времени. Милиционеры врали, и у нас все было спутано. Однажды волонтеры, которые находились рядом, стали кричать, который час. И в этот момент мы от счастья чуть с ума не сошли.

Сейчас у Анастасии ухудшилось здоровье. К и так уже многим заболеваниям добавились проблема сходить в туалет и постоянная жажда.

Наташа БАНАСЕВИЧ

Для добавления комментариев необходимо зарегистрироваться на сайте или войти под уже существующим именем. После чего под статьей появится форма добавления комментария.

Имиджевая чая